История о трех немузыкальных диссонансах

Проповедь по Мк 10:35-45

Мы живем во время, когда каждый, у кого есть доступ к Интернету и свое мнение, может донести его, мнение, до очень многих людей. Чем больше у тебя подписчиков, тем более ты можешь быть известен. Представьте, что у вас – тысяча подписчиков, тех, кто читает вас постоянно. А теперь представьте, что треть из них готовы вас не только читать, но и постить (но, к сожалению, не от слова «пост», в смысле того поста, что сейчас идет, а, скорее, наоборот J), т.е. они готовы ваше мнение донести до своих электронных друзей. А те, примерно так же, в трети случаев, тоже готовы сделать «перепост» вашей заметки… Вот так глядишь, раз! – и вы проснулись популярным блогером, мнение которого известно каждому десятому россиянину, что совсем немало.

Что для того нужно? Компьютер с интернетом, свободное время, да куча «френдов», электронных друзей в сети, готовых заглядывать тебе в рот. И умение говорить так, чтобы «цепляло». Блогеры похожи в чем-то на создателей финансовых пирамид, только продают они не товар, а свое мнение, подсаживая на себя «френда» за «френдом».

Я думаю иногда, вот, если бы Христос пришел в наши дни и стал блогером, сколькие бы подписались на Него? Сколькие бы сделали из Его проповедей «репост» и поделились со своими друзьями мнением «Учителя из Назарета»? Не знаю, не знаю…

Но вот та «пирамида», что была создана им две тысячи лет назад, с кого она начиналась, помните? С двенадцати неудачников, собранных бывшим плотником? Но только странная это была пирамида, совсем не похожая на Амвэй или МММ. И не успех, преуспевание, богатство или сильное национальное государство были ее сутью. О чем бы ни говорил Иисус, в конечном итоге это сводилось всегда к одному, отнюдь не жизнеутверждающему постулату:

31 Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет.

32 Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись. (Мар.9:31,32)

Эти слова есть у Матфея, Марка и Луки, подобные им есть и у Иоанна, но они остались «за кадром» нашего сегодняшнего чтения Евангелия от Марка, хотя прямо ему предшествуют. Может, вы заметили, что эти слова не самые популярные из того, что говорит Иисус, их совсем не хочется слышать Апостолам. Да и кому хочется рассуждать о поражении, суде и смерти, выстраивая «генеральную линию» своей жизни? На такой идее вряд ли сколотишь популярный блог, финансовую пирамиду или политическую партию. Это кажется нам противоестественным. Поэтому Апостолы, слушая эти слова, не слышат. Они боятся понять эти слова буквально.

Но Иисус неумолим. Его слова жгут, словно огонь, раздражают, заставляют ежится и прятать глаза. Сколькие Его последователи уже оставили Его? Но эти, Двенадцать, еще с ним. И Господь, словно добивая их, снова обрушивает на них Свои страшные слова:

33 вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам,

34 и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет. (Мар.10:32-34)

Зачем Иисус говорит эти слова? Что хочет Он достичь ими?

Предупредить?

Укрепить веру в самый страшный для Него и учеников час? Но, кажется, Он добивается прямо противоположного результата. Люди не любят слушать о смерти и поражении. Людям не нравится «страдающий Царь». Нам нравится другой - Тот, Кто восседает на престоле в силе и славе, подогревая и наши патриотические чувства. Тот, кто двинет войска, сметет границы, вернет нам утраченное достоинство, заставит врага трепетать и унижаться, ползая в пыли. А Он? О чем это Он?

34 и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет.

 35 [Тогда] подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим.

36 Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам?

 О чем хотят попросить Его верные друзья? На что они готовы ради Него? Ради той миссии, что Он призван совершить, и как тяжела эта миссия, с каждым днем, с каждым шагом, с каждым метром, приближающим их к «городу царей»!

Может быть, они хотят разделить с ним тяжесть этой ноши? Боль от предчувствия креста? Страдания от невыносимой боли и оскорблений черни?

36 Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам?

37 Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей.

 Самое смешное и нелепое, как в комедии положений, то, как мы читаем об этом же  в Евангелии от Матфея. Там Иаков и Иоанн вначале с этой просьбой засылают к Иисусу свою мать. Но это отнюдь не комедия, и потому слова апостолов и их матери никак не сочетаются с только что произнесенными словами Спасителя. Так возникает диссонанс, что в музыке режет ухо, а в нашем случае – режет прямо по нервам, по душе и сердцу…

 

20 Тогда приступила к Нему мать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него.

21 Он сказал ей: чего ты хочешь? Она говорит Ему: скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем. (Матф.20:20,21)

Нет ничего более трагичного, чем материнская любовь. Та, что всегда ищет для Своих детей лучшей доли. Та, что лучше нас знает, что нам надо. Для наших мам мы не вырастаем никогда и всегда остаёмся недотёпами, о которых надо похлопотать, маленькими мальчиками и девочками, которых нужно устроить в жизни. К сожалению, многим выросшимдетям эта роль нравится - приятно, когда о тебе хлопочут до старости, и, очень легко, например, когда жена требует, чтобы ты заботился о семье, хлопнуть дверью и уйти к маме, ведь она всегда лучше знает, как у нас все должно сложиться в жизни…

Первый диссонанс, который мы встречаем - это диссонанс между Божией любовью и любовью материнской. Эта мама, с её слепой материнской любовью, с её молитвой-просьбой, в которой прямо-таки светится забота и - непонимание сути Божьего Царства - очень хороший образ нашего прошлого. Того ностальгического прошлого, что всегда за нас решало, что нам нужнее. Что главное – быть сытым. Не болеть. Иметь на шее шарф. Устроиться в жизни. И, может быть, это по-житейски неплохо, но рядом с Иисусом вдруг вскрывается слепота этой любви. Её эгоистичность. И, поэтому, мне кажется, Иисус обращается не к ней, но к ним. К большим мальчикам - Иакову и Иоанну. Не к прошлому – к настоящему.

 38 Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?

39 Они отвечали: можем…

 Второй диссонанс в этом отрывке - между Божиим страданием и нашим, якобы, соучастием в нём. Божья любовь проявляется в Его страдании за нас, страдании  в полной мере, в полной чаше, которую Сам Господь просил Отца пронести мимо в Гефсиманском саду. В очищающем крещении мук на кресте, к которым мы ничего прибавить не можем, нет, только - получать.

Как легко говорят они эти слова – «Можем». Так легко и сразу, что становится ясно – суть Божьего страдания от них сокрыта. Но Иисус терпелив. Как терпелив педагог к детям, вообразившим, что они уже всё знают.

39 Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься;

40 а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую - не от Меня [зависит], но кому уготовано.

 Милость Божия больше, чем мы себе представляем. Она больше нашего понимания и она не требует от нас предварительного понимания или чего-то ещё - но сама даёт нам всё. В словах Иисуса пророчески сливаются два великих Таинства, берущих начало у Креста. Вот где исток Крещения и Причастия - в страданиях Спасителя, оставленного всеми, даже лучшими друзьями, даже теми, кто хотел сесть справа и слева от Него, даже теми, кто самоуверенно говорил: «Можем!». А справа и слева от Него воссели даже не Апостолы, а разбойники, на столь же страшных тронах - Крестах. Вот кому было уготовано Отцом сопровождать Сына в час Его триумфа.

И тот, кто никогда не ходил с Учителем, а может быть, насмехался над этим чудотворцем, задыхаясь от боли, скажет слова самой лучшей молитвы-исповедания: «Помяни меня, Господи, когда придёшь в Царствие Твоё»

41 И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна.

 Вот и третий диссонанс нашего отрывка. Диссонанс между Божиим служением всем и человеческим желанием господствовать. Ах, эти двое захотели быть поближе к Учителю и повыше - над нами? И бывшие друзья становятся врагами. Не потому ли, что Иаков и Иоанн сделали то, о чём мы только подумали? Но Иисус снова терпелив. Снова Он учит их, указывая на Себя. На Своё будущее страдание.

42 Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими.

43 Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою;

44 и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом.

45 Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

Странную «пирамиду» создал Иисус, совсем не похожую на то, что мы себе представляем, когда слушаем Его слова о «часе славы» или о том, что «приблизилось время прославиться Сыну Человеческому»… В этой пирамиде все наоборот – не босс наверху, а «нищие духом», не «сильные» на престоле, а «смиренные». И «выгода» – то там, где мы расходуем, тратим, а не копим, и наша «жизнь», оказывается, это Его смерть...

Знаете, я очень хочу, братья и сёстры, чтобы в дни этого Великого Поста вы, слушая Божие слово, молясь, постясь, выходя к Алтарю, чаще прислушивались к себе - нет ли в вас этого диссонанса? Не звучит ли в ваших душах фальшивая нота? Не звучит ли в ваших молитвах эта просьба: «Дай нам устроиться в этой жизни получше»?

И подумайте о выгоде не так, как вы привыкли не «а что мне это даст?», а наоборот: «что я могу дать этому человеку?» Это ведь и есть служение. И любовь. Его любовь, ставшая однажды нашей, и наша, отданная другим…