Собранные во имя Божие…

Проповедь на 22 Воскресенье после Троицы 2005 по Рим. 7:14-25а и Мф 18:15-20, 2018

  • Мих 6:6-8
  • Рим 7: 14-25а
  • Мф 18: 15-20

О, человек! сказано тебе, что - добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим.

(Мих.6:6-8)

Это наше сегодняшнее чтение из пророка Михея. Кажется, чего уж проще? Живи по справедливости, будь милосерден в делах среди окружающих тебя людей, а в отношениях с Богом будь смирен, постигая Его мудрость. Простая формула. Проще нее – только квинтэссенция закона в словах: Люби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всем помышлением, всею крепостью своей, и ближнего своего – как самого себя. Но попробуйте так жить – и вы увидите, что это невозможно. Невозможно так любить, чтоб как себя и без остатка. Невозможно всегда быть справедливым и объективным, милосердным и смиренным. Грех, как вирус, поражает нас, и мы соскальзываем в несправедливость, немилость и несмирение. Когда «нелюбовь» начинает править бал в наших сердцах.  И это не значит, что Божий закон плох. Это значит, что плохи, увы, мы. Это очень непопулярная сегодня точка зрения. Сегодня кажется, что все психологи в своих книгах и передачах, хотят убедить нас, что мы хороши, только надо вытряхнуть из себя плохие мысли, не зацикливаться на своей вине – все будет окей. Но правда, открывающаяся нам в Святом Писании такова: мы – грешники. И мы не можем сами это исправить.

Апостол Павел выразил эту истину лучше меня, когда описал этот парадокс в седьмой главе своего послания к Римлянам:

14 Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху.

15 Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю…

18 Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому что желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу.

19 Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю.

20 Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю то, но живущий во мне грех.

21 Итак я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое.

22 Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием;

23 но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.

24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? (Рим.7)

Если это прочитать светскому психологу без указания автора, тот начнет говорить вам, что автор этих строк – явный шизофреник с раздвоением личности, но мы-то знаем – уж кем-кем, а шизофреником Святой Павел не был. И наша совесть, пока мы ее не заглушили успокоениями от светил психологии, тоже свидетельствует нам, что это и наш опыт, а не только Павла. Опыт каждого человека, приходящего в этот мир.

Строки Павла – это вершина христианского психоанализа, это клич души, когда он, в конце своей исповеди, восклицает от имени всех нас:

24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?

Это вершина Закона – привести каждого из нас к покаянию, выраженному в этом отчаянном вопле. Но ДАЛЬШЕ Закон не идет. Он останавливается с этим вопросом. Или с другим, ему подобным: «Так кто же может спастись?» Или: «Что же нам делать, мужи-братия?» Или другим, подобным.

Дальше – юрисдикция Закона не распространяется, дальше – тайна, которая открывается другим ключом – Евангелием. И этот ключ поворачивается в замке нашей души всегда, когда мы готовы слушать дальше, и не себя, не свою плачущую совесть, а Бога, отрывающего нас, и дающего это прощение в наши протянутые руки.

25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим…

Так ответит на свой собственный вопрос, ставший нашим вопросом, Святой Павел.

Но тогда, начиная озираться по сторонам, мы спрашиваем: «Где же, Господи?» И Он, рукой того же Павла, укажет нам на нашу церковь…

Что же такое Церковь, где приходит к нам это Его прощение и благодать? Так много сейчас в мире церквей, что носят Его имя и претендуют на истину… Нам, лютернам, хоть есть на что опереться, у нас с вами есть определение Церкви из Аугсбургского исповедания. Помните его? Напомню: «Церковь - это собрание святых, где Евангелие верно проповедуется, а таинства правильно совершаются». Казалось бы, куда уж четче? Но всегда найдутся те, кто начнут спорить. Кто потребует обязательной библейской цитатки для обоснования. И, чаще всего, особенно в среде постпротестантов, звучит эта цитата из Самого Христа:

19 Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного,

20 ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.

Почему-то, на этом стихе из Матфея любят основывать свое учение все конгрегационалисты – сторонники ОТСУТСТВИЯ священной иерархии в церкви. «Видите, говорят они, какая власть дана всем верующим. Зачем нам еще какие-то посредники-священники? Мы сами из себя выберем пасторов и благословим их на служение» И овцы выбирают себе пастырей из овец.

Или еще говорят: «Видите, где двое или трое верующих, там и Христос между ними. Вот это и есть формула поместной церкви. Значит, для присутствия Христа нет необходимости проводить какие-то особенные действия, типа Таинств, с помощью специальных людей. Христос-то посреди нас и так!»

Проблема таких «богословов» - в их верхоглядстве, в лучшем случае. А в худшем – в том, что они, придумав свою доктрину, ищут под нее обоснования из Библии.

О чем же наши сегодняшние стихи прочитанного Евангелия? Глянем в контекст.

15 Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего;

16 если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово;

17 если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь.

18 Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.

19 Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного,

20 ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них. (Матф.18:15-20)

Ничего вас здесь не смущает, не настораживает? Поставлю вопрос по-другому: считаете ли вы, что эти слова Господа мы можем с чистым сердцем и полным основанием приложить к себе – каждый верующий, независимо от его положения в церкви?

(Пауза)

Очень соблазнительно, не правда ли? Ведь так хочется обличать и наставлять всех и вся. Приводить с собой братьев ко грешнику не кающемуся. Объявлять в церкви порицания и взыскания. Так хочется иногда ощущать себя значимым и облеченным полномочиями.

Но стих 18-й не оставляет никакого выбора нашему лютеранскому мышлению без ущерба для чистоты самого Писания. Смотрите:

18 Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.

Кому это говорит Христос такие слова? На кого возлагает он такую величайшую ответственность? На любого верующего? Баптист скажет «Да». И харизмат. И пятидесятник. Но мы, наученные Кратким Катехизисом Лютера, увидим здесь то, что здесь и лежит – поручение прощать грехи и связывать нераскаянных с их грехами. И делает это – кто? Всякий ли верующий?

Нет, это делает священник. Тот, кто был рукоположен Епископом. Тем, который был поставлен тремя другими Епископами. Теми, кого поставили Ученики Господни, Апостолы.  Только так можно прочитать это место в контексте всех писаний Нового, да и Ветхого Заветов.

И я скажу вам, братья и сестры, положа руку на сердце, что мы, священники, вовсе не упиваемся этой самой властью – судить и рядить, связывать и разрешать. Конечно, разрешать и благословлять всегда радостно. Но поручение Христа подразумевает ответственность. А значит – обличать и затворять. И я, как священник, иногда (и это не так редко, поверьте) готов был бы отдать всю эту власть кому-то другому, да никак не могу. Потому что не я ее на себя возложил, не мне ее снимать. Поверьте, это очень тяжкий груз, но он возложен на нас Христом РАДИ ВАС, ради стада Христова. И это придает мне силы, ведь Господь не возлагает на нас НЕВЫНОСИМОГО бремени. Хотя иногда оно кажется именно таковым. Когда служишь у Алтаря в полупустом храме. Когда прихожане, которых ты наставлял и насыщал Телом и Кровью Христовыми, говорят тебе, ЧЕМУ ты должен их учить и КАК. Это так грустно. Это как советовать сапожнику, как шить сапоги, а хозяйке на кухне – как варить борщ. Но я думаю всегда о том, что служение священства установлено вовсе не для связывания человека с его грехами, то бишь – отлучения от церкви, непричащения. Напротив, оно установлено для ПРОЩЕНИЯ ГРЕХОВ. Для кающихся грешников, ищущих этого прощения. И вера ваша, спасительная вера ваша, братья и сестры, как раз и состоит не в том, чтобы искать этого прощения, а чтобы принимать его из моих рук. Или из рук другого такого же клирика.

Об этом все эти слова Иисуса Христа, излагаемые святым Матфеем, слова об обличении согрешающего собрата. Ведь смысл всего описываемого действия – не в том, чтобы осудить и заклеймить, а в том, чтобы ВЕРНУТЬ в стадо. В спасительное присутствие Божие, в общение с Самим Богом, приходящим к нам сегодня в Слове и Таинстве. За это отвечает ваш отец, который поставлен Отцом Небесным, который родил вас когда-то благовестием, который продолжает сообщать вам благодать, уча, исповедуя, причащая.

А как же с этим местом, скажете вы, с этим, ну, про двоих или троих, которые собрались и просят обо всем, о чем хотят? Это что, тоже касается только священников?

Давайте посмотрим.

19 Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного,

20 ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.

«Говорю вам, что если двое из вас…» О ком это говорит Господь? Обо всех верующих? Но ведь речь тут, в этом отрывке, явно идет об Апостолах! Именно о них, в первую очередь!

А за кого молились Апостолы, когда Дух сошел на них в Пятидесятницу? За себя, что ли? За свои проблемы? Нет, они славили Бога и молились за НАС.

И опять эти двое или трое, собранные во имя Христа, любимое место всех конгрегационалистов… О чем говорит Господь? О ком? Издавна Церковь относила это место к пониманию самоей себя, Церкви. Но как? Послушайте:

 20 ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.

Три момента представляются здесь важными.

Во-первых, «двое или трое». А почему не один? Нет, в самом деле, почему?

Во-вторых, «во имя Мое». А КАК это? И что это значит?

И, в третьих, «Я посреди них».

Значит ли эта фраза Христа, которую постпротестанты называют «формулой поместной церкви», что если один верующий зайдет к другому на чашку чая, и они сядут на кухне помолиться и попеть песни под гитару, это и будет простейшей церковью, типа «ячейки», как любят называть это, например, харизматы?

Это действительно будет формулой церкви, только совсем не в том смысле.

Во-первых, двое здесь означают дающую и принимающую сторону. В Церкви (но только не в придуманной постпротестантами тусовке, а именно в Церкви) всегда есть тот, кто раздает полученное от Христа, и есть тот, кто это принимает. Слово ли проповеди, Таинство ли, рождающее и укрепляющее в нас веру. Так было в Церкви всегда.

Во-вторых, эти двое или трое собраны «во имя Иисуса Христа». Если читать буквально на греческом - «в имени Моем». И это отсылает нас к нашему крещению, где имя Господне было наречено на нас, где, буквально, были связаны наши имена с именем Божиим. И тогда там, где не крещение, а что-то еще «освобождает» человека от бремени греха, имя Господне попирается и посрамляется. Там люди собираются «в свое имя», ибо вера для них, это такой волевой акт, продиктованный информацией о том, что Христос умер за них.

Помните знаменитое место о том, что «Слово Божие живо и действенно»? У одного известного баптистского комментатора, Уильяма Баркли, я прочитал, что это означает. Он пишет примерно так: когда мы слышим слово о Христе, о том, что Он для нас сделал, мы начинаем понимать, что мы – грешники. И мы слушаем дальше. И слово учит нас, как жить дальше, что делать и что не делать. И мы начинаем понимать, какая жизнь угодна Богу и начинаем ей жить и начинаем меняться к лучшему… Но позвольте, при чем тут живость и действенность Слова Божия, когда речь идет о том, что это МЫ живы и действенны, это МЫ меняем себя сами, а слово тут – простая информация о чем-то или Ком-то? Баркли, фактически, говорит, что слово Божие НЕ живо и НЕ действенно, а живы и действенны лишь мы…

И здесь, в нашем сегодняшнем Евангелии, тоже при толковании происходит подмена. Толкуя это место по-постпротестантски, мы утверждаем, что для Христова присутствия нет необходимости в Слове и Таинствах, достаточно лишь наше благочестивое присутствие. До абсурдного предела, кажется, довели эту идею квакеры, которые приходят на свои службы, чтобы посидеть МОЛЧА, дождавшись в своих чувствованиях какого-то изменения, которое они называют «Божиим присутствием». После этого они надевают шляпы и идут домой.

Но, все же, как быть со фразой: «Я посреди них»?

Хочу привести одно место из Луки:

20 Быв же спрошен фарисеями, когда придет Царствие Божие, отвечал им: не придет Царствие Божие приметным образом,

21 и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть. (Лук.17:20,21)

Точнее, если смотреть в греческий текст, сказано «Царствие Божие СРЕДИ вас есть». Т.е. Иисус здесь имел в виду Самого Себя, когда говорил о Царствии Божием. Оно, это Царство, УЖЕ пришло, пришло неприметным образом, Оно УЖЕ стоит среди этих фарисеев, вообразивших себя знатоками Писания, Оно ходит среди них, учит, кормит, исцеляет. Но – кто поверил в Него? Кто узнал Его?

Так и сегодня, неприметным образом, Господь приходит к Своим людям, чтобы в Церкви, используя преемников Апостолов – епископов, и нас, «руки епископов» - священников, учить и насыщать, прощать и исцелять. Он сегодня посреди нас, в слове проповеди, в Таинстве Евхаристии. И мы, подобно Клеопе и его спутнику, узнаем Его, но Он ускользает от нашего физического зрения.

И мы назовем это словом «вера».

«Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим…» - радостно восклицаем мы в этой вере вслед за Апостолом, памятуя, что слово «благодарю» на греческом языке звучит, как «евхаристио».

Итак, Церковь – не место, где мы можем отточить свои демократические амбиции.

Церковь – не веселый евангелический концерт и не группа по изучению Библии.

Церковь – не наше желание «свести с небес» Христа или возвести Его (или, что чаще, себя) на небеса.

Церковь – это Христос, присутствующий среди нас в том, в чем Он сам пожелал присутствовать – в Слове и Таинствах. Христос, приходящий к своим, к тем, кто ждет Его, ищет Его, жаждет Его и не ставит Ему никаких условий.

Церковь – это иерархия, где в самом низу стоит Сам Господь, служащий Своим ученикам, которые служат другим верующим через Епископов и священников. Это слово прощения грехов и слово оставления с грехами, т.е слово Закона и Евангелия.

Это тяжкий крест, для тех, кого Он избрал. И замечательнейшее благословение. Потому что, что может быть лучше для священника, чем видеть ваши ожидающие лица и протянутые руки у Алтаря?

Аминь.