23 декабря 2018 - 4 Адвент - Ин.1.19-23(24-28)

19 И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?

20 Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос.

21 И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет.

22 Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом?

23 Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: «исправьте путь Господу», как сказал пророк Исаия.

24 А посланные были из фарисеев;

25 И они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?

26 Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете.

27 Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его.

28 Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн.

Первая глава четвертого Евангелия – это одно из величайших достижений человеческого ума в сфере религиозного мышления. Эту главу можно разбить на две части: вначале был показан общий план, что Иисус – это Ум Божий, Разум Божий, и, в конце-концов, это Сам Бог, который пришёл в этот мир в образе человека; а после этого Евангелие Иоанна переходит к повествованию о жизни Иисуса и представление Его как Христа (что по-еврейски значит Мессия). Текст для сегодняшней проповеди является второй частью, но для того чтобы понять её лучше скажем несколько слов о Слове с большой буквы.

Христианство возникло в иудаизме и поэтому все члены христианской Церкви были иудеями. По своему человеческому происхождению Апостол Иоанн был иудеем и потому неизбежно говорил их языком и пользовался их категориями мышления. А иудейские категории мышления были совершенно чужды грекам. Возьмем хотя бы такой пример: греки никогда не слышали о Мессии, им не была понятна сама суть чаяний иудеев – приход Мессии. Те понятия, с которыми христиане-иудеи мыслили и представляли себе Иисуса, ничего не говорили грекам. И в этом была проблема – как представлять христианство в греческом мире? Как найти способ представить христианство этим грекам так, чтобы они понимали его и приветствовали его? И Иоанну было открыто это решение. Как в иудейском, так и в греческом мировоззрении существовало понятие слова. Вот его-то можно было употребить так, чтобы оно отвечало мировоззрениям и эллина и иудея. Это было нечто, что лежало в историческом наследии обеих рас; и те и другие могли понять это. Для иудеев слово не было просто звуком. В их представлении слово существовало само по себе и делало дела и выполняло задания. Для иудея сказанное слово было живым: оно было заряжено силой. В псалмах довольно часто Слово Божие – созидающая сила: "Словом Господа сотворены небеса"; "Послал Слово Свое и исцелил их"; "Посылает слово Свое на землю; быстро течет слово Его". Таким образом, выражение слово Божие стало одним из самых распространенных иудейских выражений. Каждый набожный иудей знал это выражение, потому что он часто слышал его в синагоге при чтении Писания. Более того, в представлении Иоанна и всех других великих мыслителей, обращавшихся к идее слова, логос по-гречески имеет еще и значение смысл или мудрость. Поэтому когда иудеи говорили логос, они думали о тесно связанных между собой идеях слово Божие и мудрость Божия.

Теперь посмотрим, как эта идея слова подходила к греческому мировоззрению. Оказывается, она уже была в нем и только ждала, чтобы ее использовали. В греческом мировоззрении идея о слове возникла в 6 веке до Р. Х.; и как раз в Ефесе – в городе, где было написано четвертое Евангелие. В то время в Ефесе жил философ Гераклит, главная идея которого заключалась в том, что всё течет, всё изменяется и в качестве примера он приводил ставшую знаменитой реку, в которую нельзя войти дважды. Всё это течение и изменение происходит не случайно; оно контролируется и направляется и всегда следует какой-то схеме, а эти схемы устанавливаются, по Гераклиту, логосом, словом, разумом Божиим. Этот логос устанавливает тот порядок, в котором вселенная существует и сегодня; и порядок этот существует не только в мире физических предметов, но и в мире событий. По мнению Гераклита в этом мире ничто не происходит бесцельно, во всей жизни и во всех жизненных событиях есть цель, план. А что направляет все эти события? И опять же ответ гласил – логос. Греческая философия знала все о логосе, она видела в логосе созидающую, ведущую и направляющую силу Божию, силу, которая сотворила вселенную и благодаря которой в ней сохраняется жизнь и движение. И вот Иоанн пришел к грекам и сказал: "Вы веками думали, писали и мечтали о логосе, о силе, которая сотворила мир и сохраняет в нем порядок; о силе, которая дала человеку способность думать, рассуждать и знать; о силе, через которую люди вступили в связь с Богом. Так вот, Иисус и есть этот Логос, сошедший на землю". "Слово стало плотию", – утверждает Иоанн. Апостол обращается к иудеям и грекам и рассказывает им, что в Иисусе Христе этот созидающий, просвещающий, направляющий и поддерживающий разум Божий пришел на землю: Он пришел, чтобы сказать людям, что им не нужно больше искать и бродить в потемках; им нужно лишь посмотреть на Него и они увидят разум Божий. Свет, который приносит Иисус, обращает хаос в бегство. В истории творения говорится, что Бог (Дух Божий) до сотворения мира носился над темным и бесформенным хаосом и сказал Бог: «Да будет свет». И вновь созданный Богом свет обратил хаос в бегство. И потому Иисус – это свет, который во тьме светит и лишь Он может избавить жизнь от хаоса. Сами по себе мы остаемся во власти наших страстей.  Свет, который приносит Иисус, свет обличительный. Проклятие людей именно в том и заключается, что они любят тьму больше света, потому что дела их злы и они ненавидят свет, чтобы не обличились (не стали видны) дела их. Свет, который приносит Иисус, показывает вещи в истинном виде, срывает с них всякую маскировку и всякие личины, и показывает их во всей наготе, показывает их подлинный характер и их настоящую цену.

Второе ключевое слово Евангелия от Иоанна – тьма (скотос, скотиа); и в представлении Иоанна тьма в мире столь же реальна, как и свет. Тьма враждебна свету; свет во тьме светит, но сколько бы тьма ни старалась, она не может погасить его. Человек, творящий грех, любит тьму и ненавидит свет, потому что свет обнаруживает слишком многое, и в первую очередь собственные грехи. Тьма символизирует всех тех, кто ненавидит добро. Люди, делающие злое, боятся света. Человек, которому есть что скрывать и прятать, любит тьму, но от Бога нельзя ничего скрыть: Его свет срывает все тени и высвечивает скрывающиеся пороки мира. В некоторых отрывках тьма символизирует невежество, в частности то своевольное невежество, которое отвергает свет Иисуса Христа. Иисус говорит: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме», потому что ходящий во тьме не знает куда идет. Без Иисуса Христа человек не может найти свой путь, он не видит, куда идет, он похож на человека с завязанными глазами или даже на слепого.

Но, к великому сожалению, люди возлюбили более тьму, нежели свет. Они погрязли в своих грехах, и при первых же лучах света нападают на тех, кто несёт этот свет, свет Христов, чтобы не увидели их ничтожность умственную и духовную. Невежды не в состоянии осознать и поверить во Христа. То же случилось и с иудеями, которые пришли к Иоанну спросить, не он ли Мессия. Иудеи ждали, и еще до сего дня ждут пришествия Мессии. Но единого представления о Мессии у них не было. Одни люди ждали Мессию, который принесет мир всей земле, другие ждали Мессию, который принесет царствие справедливости. Большинство же ждало великого героя, который поведет армию-победительницу иудеев по всему миру. Некоторые ждали сверхъестественное существо прямо от Бога. А еще многие ждали царя из рода Давидова. Претенденты на Мессию появлялись довольно часто и вызывали мятежи и восстания. Эпоха Иисуса была бурной и мятежной, и потому, было совершенно естественным спросить Иоанна Крестителя, не Мессия ли он. Иоанн решительно отрекся от всяких притязаний быть Мессией.

Они спросили Иоанна, не Илия ли он. Иудеи верили в то, что непосредственно перед пришествием Мессии вернется Илия, чтобы объявить Его пришествие и подготовить мир к Его встрече. В частности, Илия должен был, по их представлению, прийти как первосвященник и удалить все споры, отличить обрядово чистые предметы и обрядово чистых людей от обрядово нечистых предметов и людей, установить, кто иудей и кто не иудей, воссоединить разобщенные семьи. Иудеи так твердо верили в это, что решение спорных и найденных денег и имущества, если собственник не был установлен, откладывали по традиционному закону "до прихода Илии". Существовало поверье, что Илия помажет Мессию на царство, как помазывали всех царей, и что он подымет мертвых, чтобы и они удостоились Царствия Божия, но Иоанн Креститель отрицал за собой и такую честь.

Тогда иудеи, которые выступали противниками Христа, спросили Иоанна, не обещанный ли он пророк, потому что они верили в то, что при явлении Мессии вернутся Исаия или Иеремия. Это обещание никогда не забывал ни один иудей. Иудеи страстно ждали появления пророка, который должен быть больше всех пророков, особым пророком. Но Иоанн Креститель отрицал за собой и это.
В конце-концов, они спросили его, кто же он такой? На что Иоанн ответил, что он лишь глас, призывающий людей подготовить путь Господу, чтобы они подготовились к прибытию Царя, который уже в пути. Иоанн Креститель меньше всего хотел, чтобы люди смотрели на него – он хотел, чтобы они забыли его и видели только Царя. Но почему крестит Иоанн? Ведь крещение от руки человеческой вовсе не требовалось иудеям – так крестили прозелитов, новичков, пришедших от другой веры. Иудея же никогда не крестили – он уже был человеком Божиим и его не надо было омывать. Только язычников нужно было омывать при крещении. Иоанн Креститель же заставлял иудеев делать то, что должны были делать только язычники: то есть он полагал, что иудеям – избранному народу – тоже нужно очиститься. В задачу Иоанна Крестителя входило лишь подготовить путь. Все его величие было отражением величия Того, Чей приход он возвещал. Иоанн Креститель – величайший пример человека, готового совершенно уничижиться, чтобы только все могли видеть Иисуса. В себе же он видел лишь перст, указывающий на Христа. Дай Бог и нам милость забыть себя и помнить лишь Христа!